Хипстеры, селфи, фастфуд. Что общего у средневековья Kingdom Come и современности?

Вышедший сегодня долгострой Kingdom Come: Deliverance не просто облачает вас в латы и вкладывает в руку меч — подобное под силу даже завалящей RPG про разборки эльфов с орками. Нет, игра с головой погружает в непонятную и неприветливую эпоху, когда люди рождались будто бы для того, чтобы утонуть в грязи, пережить набег соседнего феодала, поглазеть на казнь, покормить блох на сеновале и умереть от чумы. Но не всё так мрачно: между XV веком и современностью гораздо больше общего, чем вам кажется. И сейчас мы это докажем.

Безвиз и мультикультурализм

Представьте Европу без границ — это не так уж трудно сделать, глядя на ЕС. В каждом городе слышны десятки языков и наречий, люди пешком пересекают территорию от Пиренейских гор до Альп, и документов на пропускных пунктах у них никто не требует. В порядке вещей родиться где-нибудь в окрестностях Праги, учиться в Париже, а на заработки уехать в Милан. Не существует привычных наций — англичан, немцев, испанцев… Один француз считает себя аквитанцем, другой говорит, что он урождённый нормандец, третий вообще из Бургундии, причём общаться всей троице помогает не язык Стендаля и Бальзака, а латынь. Прямо как в наши дни — английский.

Добавьте сюда влияние Востока. Вот профессор Оксфорда изучает труды Аристотеля с комментариями арабского философа Ибн Рушда. А вот бежавший от турок греческий монах доказывает этому самому профессору, что одним Аристотелем знания древности не исчерпываются. Другой грек, Георгий Трапезундский, возвращается из Италии домой, чтобы уговорить султана Мехмеда II принять христианство и стать императором всего мира. Крестоносцы с купцами привозят из походов удивительные вещи, которые входят в моду и видоизменяют культуру. Короче, Европа бурлит, переливается красками, безумствует — и в этом смысле мало отличается от современной.

 

Вышка, студенты, общага

В Средние века возникают первые университеты или, как бы мы их назвали сегодня, ВУЗы. Поступить туда просто: в качестве взноса абитуриенты тащат с собой мамины пироги, гусей, поросят, пару монет и минимум знаний, вбитый в головы приходскими священниками. Зато учёба полна лишений и невзгод. Школяр вечно голоден, на его пальцах — несмываемые пятна от чернил, глаза слезятся от чтения в полумраке, а сколиоз повторяет форму лавки, на которой приходится протирать штаны. С другой стороны, возникают вечные атрибуты студенческой жизни — свобода, равенство, братство. И общежитие, конечно.

Когда сотни молодых людей годами ютятся в одном помещении, у них рано или поздно вырабатываются особые способы коммуникации, от дедовщины и издевательств над новичками до землячеств и клубов по интересам. А если устав университета — единственный закон, управляющий молодёжью, то получается взрывоопасная смесь. Неслучайно толпы разбушевавшихся студентов были в средневековых городах поводом подключать не только местную стражу, но и войска.

 

Рэп-батлы

Теперь жизненный и вполне современный вопрос: куда деваться школяру, овладевшему грамматикой, риторикой и тонким искусством терпеть подзатыльники, но так и нашедшему себе применения? Один сокурсник, гляди-ка, преуспел в юриспруденции, другой окормляет аббатство, третий гребёт деньги, торгуя микстурами и гороскопами, — а что делать бедному грамотею без связей и перспектив? Всегда отыщется сын маминой подруги, который лучше тебя — в этом плане прогресс недалеко шагнул за последние пять-шесть веков.

Так выпускники университетов и становились вагантами, пополняя ряды бродяг: лекарей, паломников, проповедников, циркачей и обычных жуликов. Только главным их оружием служил не нож, а язык. Хотя ничто не мешало поровну использовать и то, и другое. Яркий пример — Франсуа Вийон, криминальной биографии которого мог бы позавидовать Фифти Сент. Грабежи и разбой, участие в уличных беспорядках, тюремные сроки и даже два смертных приговора, чудом отменённые в последний момент — вот далеко не полный список его «достижений». Ну и кто тут риал ганста?

Понятно, что столь богатый опыт пропал бы втуне, не будь Вийон ещё и поэтом: он оставил полные иронии и размышлений баллады, причём некоторые написаны на воровском жаргоне той эпохи. Как многие французские ваганты или немецкие мейстерзингеры, Франсуа Вийон был участником поэтических турниров, где оппоненты мерялись красотой слога, остроумием, а иногда и оскорбляли друг друга — точно так же, как сейчас поступают рэперы на своих «батлах». Вот строки, сочинённые поэтом на состязании в городе Блуа:

«От жажды умираю над ручьём.

Смеюсь сквозь слезы и тружусь, играя.

Куда бы ни пошёл, везде мой дом,

Чужбина мне — страна моя родная.

Я знаю всё, я ничего не знаю.

Мне из людей всего понятней тот,

Кто лебедицу вороном зовёт.

Я сомневаюсь в явном, верю чуду.

Нагой, как червь, пышней я всех господ.

Я всеми принят, изгнан отовсюду».

(перевод А. Ларина)

 

Хипстеры

«Да они же просто хипстеры!» — думает игрок при взгляде на героя Kingdom Come: Deliverance и его приятелей. А что, в Средние века, по-вашему, не было модников? Ещё как были: носили длинные рукава с умопомрачительным количеством пуговиц, плюмажи, красные штаны в обтяжку и туфли с загнутыми кверху носами. Чтобы бороться с этим обувным фасоном, священники не пускали его любителей за пороги храмов, а в знаменитом Ордене Тамплиеров пришлось издать указ о запрете ношения туфель с загнутыми носами под страхом отлучения от церкви.

Что до бритья висков и затылка, то причёска не настолько модна, насколько практична — с ней шлем и подшлемник не шибко выдирают волосы. «Хипстерскую» стрижку называют ещё нормандской, поскольку самое старое её изображение присутствует на гобелене из Байё, где показано вторжение нормандцев в Англию. И она нередко мелькает во французской околоисторической поп-культуре: например, у персонажа Венсана Касселя в фильме «Жанна д’Арк» или у Жана Рено в «Пришельцах». К слову, до наших дней дожили и другие изыски средневековых парикмахеров — такие как стрижка «паж».

 

Вписка

Завалиться к кому-нибудь в гости на несколько дней ради обильных возлияний и непринуждённых бесед? В Средние века таким образом коротали досуг не только аристократы, но также цеховые мастера и подмастерья из компаньонажей, те же студенты и их преподаватели, да и в принципе люди творческих профессий. Иногда «вписки» получались вынужденными — как раз такой случай описан в «Декамероне» Джованни Боккаччо, по сюжету которого несколько молодых повес запираются на загородной вилле, чтобы переждать эпидемию чумы. От нечего делать они травят друг другу байки разной степени пристойности.

Одним из первых мест для тусовок интеллектуалов XV века стала Платоновская академия в Кареджи. Меценат Козимо Медичи подарил особняк художникам, писателям и скульпторам Флоренции, чтобы те обменивались опытом, сообща разрабатывали доктрины гуманизма и вообще ни в чём себе не отказывали. Как описал это собрание философ Алексей Лосев, «время протекало здесь в разного рода привольных занятиях, прогулках, пирушках, в чтении, изучении и переводах античных авторов». Весёлый досуг «академиков» стал прообразом более поздних салонов.

 

Селфи

Средневековая живопись долго напоминала работу солдат-срочников по приказу сержанта. Делай, как в книжке написано: головы такого-то размера, носы такой-то длины, глаза рисуй так-то и такими-то красками. Это больше походило на иконопись, чем на изобразительное искусство в привычном понимании. Но наступило знаменитое Возрождение — и художники принялись изучать свойства перспективы, солнечного света, приглашать живых натурщиков и наблюдать за природой. Объектом их интереса стал реальный, а не схематический человек. В XV веке, когда разворачиваются события Kingdom Come: Deliverance, эстетический азарт привёл к появлению автопортретов.

Хотя условия заказов на картины и отношение к искусству, как к чему-то священному, накладывали ограничения. Поэтому первые автопортреты, выполненные мастерами Джотто, Мазаччо и Боттичелли были своего рода «пасхалками» — лица художников терялись в группах фигур так, чтобы не отвлекать внимание публики от главной композиции. Но рисовальщик и гравёр Альбрехт Дюрер вывел изображение себя любимого на новый уровень. Только селфи — и ничего лишнего.

 

Фастфуд

Герою Kingdom Come мама даёт на завтрак хлеб, лук, сыр, яблоки и чечевицу. Неплохо, если учесть, что его отец — обычный работяга, а не барон с парой сотен крепостных. Потому что хлеб нужно вырастить или купить, для овощей требуется огородик, а для сыра — собственная коза или корова. Душа просит мяса — пойди убей козу, потому что с пойманных в охотничьих угодьях простолюдинов могут запросто шкуру спустить. Уж лучше довольствоваться ежедневной похлёбкой из отрубей. Причём пресной. Потому что соль стоит дорого, а о других специях остаётся только мечтать — ими торгуют на вес золота. Захотелось чего-нибудь этакого? Можно съездить на ярмарку, чтобы отведать там пирожков с собачьими носами и свиными хвостами.

Именно в таких условиях, когда всё «дёшево и сердито», появились многие блюда, пережившие века. Даже понятием «фастфуда» мы обязаны средневековым уличным продавцам еды. Они превратили своё занятие в целую индустрию с цехами, общей кассой и негласными правилами: блюсти утверждённый рецепт, продавать товар горячим и по одной цене. Чем не прообраз «Макдональдса»? Только вот медицинскую книжку никто не оформлял: портрет одного из таких ловкачей общепита оставил писатель Джеффри Чосер. Из-за грязи и болезней у повара на колене гноилась незаживающая болячка. Сегодня вообразить подобное сложно — по крайней мере в цивилизованных странах.

Но какие знакомые рецепты! Открытый пирог с овощами и сыром? Да это же пицца — правда, пока без помидоров, которые появятся в Европе только с XVI века. Зато итальянские равиоли и паста были известны уже упомянутому автору «Декамерона». Некоторые блюда возникли среди бедноты, но со временем покорили аристократов. Например, маффины — изобретение слуг, которые сметали с хозяйских столов крошки хлеба и тортов, а потом лепили из них что-то вроде сказочного колобка.

 

Окей, Гугл, где я вообще?

Что знают персонажи Kingdom Come: Deliverance об устройстве мира? Если речь о крестьянах, то наверняка мало: в церкви говорят, будто Земля плоская — ну, значит, так и есть. Некогда забивать голову всякой чепухой — тут бы ячмень уродил да свинья опоросилась. С другой стороны, XV век — это время путешествий и бурного развития картографии. Земля ещё не шар, но близится великое озарение.

Тем удивительнее, что задолго до открытия Нового Света и плавания Магеллана существовали довольно точные карты — портуланы. Их использовали вместе с европейской новинкой эпохи, компасом, и прочим оборудованием для навигации. А точность была обусловлена практикой: у моряков имелось не так уж много способов узнать, где они оказались и куда двигаться дальше. Ошибся картограф — гибнут люди. Как тут не включить внутреннего перфекциониста? Обратите внимание: на пергаменте нет привычных нам широты и долготы, зато пространство исчерчено сеткой румбов — по ним-то и задавали правильный курс. И всё это до появления сложных геодезических инструментов, Гринвичской обсерватории, аэросъемки и GPS.

 

Автор текста: Александр Бурсов

Источник: 4PDA

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *